Блог семейного психотерапевта

У нашей школы неплохие международные связи, поэтому нет ничего удивительного в том, что мне посчастливилось по школьному обмену поехать в Германию. Там, в Нижней Саксонии, находится одна школа, которая была «побратимом» нашей, московской.

После долгих мотаний по разным паспортным организациям все документы были оформлены. И сразу после того, как мы с чистой совестью сдали летние экзамены и перешли в одиннадцатый класс, наша «обменная» группа в составе восемнадцати человек, наивно полагающих, что вполне владеет немецким языком, отправилась в Германию.

Путешествовали мы поездом (так было дешевле, ведь мы оплачивали только дорогу, а все остальные расходы брала на себя немецкая сторона) и ехали целых двое суток. Скучать нам не приходилось: поскольку учились в разных классах, хотелось получше узнать друг друга перед тем, как и поговорить-то по-русски не с кем будет!

А потом мы прибыли в Ганновер. Город этот небольшой, но старый и очень красивый, и, кроме того, столица земли Нижняя Саксония. Но на этом наш путь еще не был закончен: на вокзале нас встретил директор школы, и вместе с ним мы быстренько пересели в электричку, которая и привезла нас к конечной цели нашего путешествия: общине Ведемарк. Нет-нет, община - это вовсе не значит, что там все было общее и жилось нам очень плохо. Просто это такая административная единица. В нее входит 16 деревень, объединенных одним центром - крупной деревней Мелендорф, в которой и находилась та самая наша школа-побратим.

И пока мы выходили из электрички на станции и шли к зданию вокзала, наступил самый, наверное, важный и ответственный для гостей момент: сейчас нас должны были расселить по тем семьям, с которыми мы будем жить. Что это за люди? Приехали ли они вообще нас встречать? Сможем ли мы найти с ними общий язык - и в буквальном смысле слова тоже? Тысячи мыслей стремительно проносились у меня в голове, пока мы входили в здание вокзала. Но ответами на эти вопросы были громкие и радостные крики встречающих нас людей. Потом все произошло очень быстро - нас по списку представляли друг другу, после чего семья увозила своего подопечного домой. Скоро и я дождался своей очереди…

Надо сказать, что я, может быть, и не был столпом в немецком языке, но все же своем классе был один из первых. Но одно дело, когда учишь язык в России, и совсем другое - когда приезжаешь со своими знаниями в Германию. Короче говоря, когда мы погрузили вещи в машину и по дороге домой отец семейства попытался со мной заговорить, я не понял совсем ничего. То есть вообще ни слова, и ему знаками пришлось показать мне, что он имеет в виду.

Нужно отдать должное моей немецкой семье, они совсем не пали духом. Парень, к которому я собственно и приехал (у него было странное имя Хельге) быстро съездил в магазин за русско-немецким словарем, и потом на отдельном листочке его отец принялся выписывать слова типа «есть», «пить», «спать» и тому подобное, и показывал их мне - мол, все ли правильно. Я испытывал очень странное чувство - мне одновременно было и стыдно, и смешно. Но, к счастью, я сумел довольно быстро адаптироваться к настоящей немецкой речи, и уже через пару дней довольно свободно мог общаться с членами семьи, а этим злосчастным листком мы так и не воспользовались.

Семья была довольно приятная - отец, мать и трое сыновей. Отец работал учителем в школе, мать - журналистом в местной газете. Старший сын, Ганс, собирался поступать в университет. Хельге был на год младше меня и только что закончил девятый класс, а младший - очень милый парень по имени Марк, перешел в четвертый.

Дом, в котором жила «моя» семья, по нашим меркам был довольно большим и при ближайшем рассмотрении оказался очень милым двухэтажным коттеджем. Рядом с домом был небольшой сад, на котором в основном росли цветы и который использовался для разных званых вечеров и небольших праздников. Мне выделили комнату, а после того, как я распаковал вещи, семья Хельге сообщила мне, что устраивает барбекю. Мы с отцом семейства Вольфгангом вместе жарили на полянке сосиски, и за неимением возможности общаться (я пока еще не освоился) просто иногда обменивались улыбками. На следующий день рано утром мы поехали на стадион, где проходил футбольный матч команды Марка. А вечером в честь меня быль устроен небольшой праздник - мне даже стало немножко неудобно. Вольфганг пригласил своих друзей со всей округи, и мы все вместе отпраздновали это прекрасное событие и даже немного выпили за дружбу наших замечательных стран.

А потом наступил понедельник… Вообще в Германии очень хитрая система образования. Судите сами: в самый разгар лета бедным немецким школьникам нужно было опять начинать учиться, и они шли в школу, словно на дворе стоял сентябрь. И все те две недели, на которые мы приехали в Германию, нам полагались вместе со своими партнерами посещать уроки, кроме тех случаев, когда для нас были запланированы экскурсии.

Какое-то время мы старательно этим занимались, но все же наши «глубочайшие познания» в немецком не позволили нам оценить все прелести обучения в местной школе. Хоте некоторые моменты произвели на нас впечатление и без слов: например, когда учитель истории, видимо, устав показывать что-то на карте, сел отдохнуть прямо на стол, и, болтая ногами, стал рассказывать дальше. В общем, через пару дней такой учебы был кинут клич, и вскоре вся русскоязычная братия собралась на совещание в школьном кафе. Мы единогласно решили, что посещение местных уроков абсолютно ничего не добавит нашему образованию, и отныне и до конца пребывания в Германии предпочитали гулять по Меллендорфу и покупать в магазинах сувениры.

При всем при этом наша культурная программа была очень насыщенной. Несколько раз мы ездили в Ганновер, где нам рассказали об истории этого древнего и красивого города. Забрались на ратушу, самое высокое здание города, и смогли оттуда обозревать окрестности. Сходили с экскурсией в здание парламента Нижней Саксонии, где создают законы и решают другие проблемы. Еще была очень запоминающаяся экскурсия на ганноверский завод «Volkswagen». Интересно и  непривычно было смотреть, как на кусок листового железа опускается целая гора на поршнях - пресс, а когда он поднимается, перед нами уже половина готового кузова…

Так прошла первая неделя нашего пребывания в Германии, а в конце её было запланировано одно важное событие - «Русский вечер», когда мы устроили концерт для наших хозяев. И хотя мероприятие это было непростое, мы основательно к нему подготовились: несколько долгих месяцев в Москве мы разучивали русские народные песни и танцы, и теперь, одевшись в русские народные костюмы, показали немцам все, чему научились, и не ударили в грязь лицом! А наградой за это нам была целая буря аплодисментов и несколько замечательных статей с нашими фото в местных газетах.

А потом была дальняя экскурсия - в Гамбург. Мы два часа ехали туда из Ганновера, а потом пересели на экскурсионный катер, и наше путешествие продолжалось уже по воде. Гамбург - это один из самых крупных портов страны, и часть города, словно Венеция, стоит на воде. Мы плыли на катере и смотрели, как из под серо-желтой воды поднимаются старинные кирпичные здания, и казалось непонятным, как их фундамент может выстоять в каждодневной битве с водной стихией, как он десятилетиями держит на себе весь дом?

Но многие экскурсии проводились и на территории самой общины. Здесь тоже было на что посмотреть! Мы посетили пекарню, видели, как месят хлеб, как его пекут… и, конечно, тут же попробовали нежные булочки, покрытые кунжутовыми семечками - еще горячие и очень вкусные.

А однажды вечером мы собрались в местном боулинге, небольшом, но очень уютном, и устроили конкурс с участием всех русских гостей и принимающих их семей, и тут уж мне повезло! Не в том смысле, что я просто мастер спорта по боулингу и тут же всех обставил. Дело в том, что такими спецами оказались отец и мать Хельге, и они заняли первое и второе места. И несложно догадаться, кому они отдали свои призы… Но, надо сказать, сам я тоже не оплошал, и, учитывая то, что играл первый раз в жизни, тоже занял далеко не последнее место!

А потом пришло время прощаться. Из гостеприимной Германии уезжать не хотелось, и многие здесь стали нам почти как родные… Две недели пробежали незаметно, и теперь я думал о том, что через год, будущим летом, Хельге приедет в гости уже ко мне…

Евгений Махлин, семейный психолог, психотерапевт

Покинув церковь после причастия, он в сопровождении телохранителя направился к своему «линкольну». Сев в машину, стал ждать. Через пару минут в машину сел человек.

- Все сделано, дон Вито, - сказал тот. - Джиганте стрелял в голову. Даже если Костелло выживет, он все поймет и больше не станет чинить вам препятствий…

За час до этого по приказу Дона Вито Дженовезе на главу «Коза Ностры» Фрэнка Костелло было совершено покушение. Он действительно остался жив, но после этого случая предпочел уйти в отставку, а Дженовезе стал главным боссом, «Capo di tutti capi», крупнейшей мафиозной группировки США - «Коза Ностры». Случилось это в 1957 году.

Зарождение.

…Существуют явления в этом мире, которые легко возникают, но потом так же легко канут в небытие. А на возникновение других уходят целые столетия, но, один раз возникнув, они не исчезают уже никогда. Как мафия.

Вито Дженовезе родился в 1897 году в пригороде Неаполя. До шестнадцати лет он прожил в Италии, после чего переехал в США. Здесь-то и развернулась его преступная деятельность.

Однажды поздним вечером Вито Дженовезе шел за подвыпившим мужчиной, по виду довольно состоятельным, чтобы ограбить его. Это было уже не первое его ограбление, и опыта молодому итальянцу было не занимать. Но как раз в тот момент, когда мужчина, словно желая быть ограбленным, свернул в безлюдный переулок и Дженовезе свернул вслед за ним, он услышал за спиной шаги нескольких человек. Обернувшись, он увидел трех подростков, чуть младше его самого. Один из них вышел вперед и тихо, чтобы не слышал пьяный, сказал:

- Я не знаю, что ты здесь делаешь, но лучше тебе валить отсюда подобру-поздорову. Этот, - он кивнул на пьяного, - наш клиент.

-  У этого парня золотые часы. - Так же негромко ответил Вито. - Они нужны мне, чтобы расплатиться с долгами. И я убью любого из вас, если вы попробуете мне помешать.

С этими словами он бросился на них. Вито был крупнее, но парней было трое. Уверенные в победе, они не отступили и стали драться. Дженовезе ударил одного из них в челюсть и сразу же вывел его из игры, но тут же сам получил мощнейший удар в живот и согнулся. Но когда двое оставшихся парней набросились на него, он стал драться и ними обоими… Через пару минут, когда пьяный ушел уже совсем далеко, Дженовезе понял, что их силы равны.

-  Парни, - сказал он, отдышавшись, - почему бы нам не заключить договор? Завалим пьяного, а добычу поделим? У него ведь явно не только золотые часы с собой.

Соглашение было принято на удивление быстро. Спустя несколько секунд подвыпивший гражданин услышал за спиной топот бегущих ног, но обернуться уже не успел…

Так на свет появилась первая банда Вито Дженовезе, которая занималась в основном рэкетом и «работала» в районе Гринвич-Виллидж. Благодаря своей жестокости и уму, Дженовезе вскоре заработал авторитет «железного» человека, против которого лучше не идти. Это изрядно помогало ему быстро продвигаться по «служебной лестнице» мафиозной карьеры… К началу тридцатых годов он вместе с Чарльзом Лучано становится «капориждеме» - помощником, или, как называли эту «должность» сами мафиози, «капитаном» тогдашнего босса «Коза Ностры» - Джо Массерии.

Война.

Сам Джо Массерия был родом из Палермо. Встав во главе «Коза Ностры», он взял себе кличку «Босс», однако не все хотели называть его именно так. Например, глава «семьи» Бонанно Сальвадоре Маранзано. И хотя тот пока подчинялся  Массерии, он тоже, как и Джо «Босс», жаждал власти… Войны было не избежать. Войны, которую позже назовут «кастелламарской».

Битва между кланами продолжалась целый год, с 1931-го по 1932-й, в течение которого обе стороны потеряли десятки людей. Весь Нью-Йорк был залит кровью.  

А пока на улицах стреляли и благородная кровь мафии текла рекой, Чарльз «Лаки» Лучано и его правая рука Вито Дженовезе не теряли времени даром. Они быстро сообразили, что Массерия, хоть и был еще очень силен, все же потерял былую хватку. И если они хотят захватить власть над «семьей» Дженовезе в свои руки, то более удобного момента может не представиться…

Сговор.

Лучано и Дженовезе вошли в контакт с Маранзано и договорились о том, что в случае смерти Массерии боссом «семьи» Дженовезе становится Лучано, а главой «Коза Ностры» - сам Сальвадоре.

… А Массерия доверял своим «капориждеме» («капо»). Поэтому, когда трое этих самых «капо» - Лучано, Дженовезе и Терранова - пригласили «босса всех боссов» на ужин в замечательный ресторан «короля артишоков» Джерардо Скарпато, Джо и не подумал о том, что они способны предать его.

…Когда с черепаховым супом было покончено, Лучано и Терранова, сославшись на неотложные дела, раскланялись. В ресторане остались  только Массерия, Дженовезе и хозяин ресторана, лично прислуживающий им.

- Босс, я хочу сказать вам, - Дженовезе крепко сцепил руки и опустил голову, ища подходящие слова, - знайте: что бы не случилось, вы всегда можете на меня рассчитывать. Я всегда был предан вам, так будет и впредь.

- Спасибо, Вито, я всегда знал, что ты молодец.

- Спасибо. Но сейчас мне нужно идти.

Дженовезе вышел из ресторана и сел в машину. Но перед этим он заметил, как в ресторан вошло несколько человек. Уезжая с улицы, он слышал выстрелы…

Свидетелей убийства не было, и полиции пришлось закрыть дело за недостатком улик. Единственного, кто мог указать на виновников этого преступления, Джерардо Скарпато, спустя некоторое время нашли мертвым в багажнике угнанной и брошенной машины…

Коронация.

На престол «Коза Ностры» восходит Сальвадоре Маранзано. На встрече с главами всех мафиозных кланов Америки, приуроченных к смене «босса всех боссов», он называет тех, кто с его благословения становятся боссами в своих семьях. Среди названных, конечно, были Лаки Лучано со своим «капо» Вито Дженовезе. Главари мафиози наконец-то смогли вздохнуть спокойно: с  приходом нового лидера в «Коза Ностре» воцарился мир… Но ненадолго.

Уже спустя несколько месяцев главы «семей» поняли, кого они посадили на трон. Маранзано оказался еще более деспотичным и жадным, чем бывший «дон» - Массерия. Одержимый властью, Маранзано вдруг решил, что главы «семей» задумали совершить переворот с целью сместить его с трона «Коза-Ностры». И «дон» Сальвадоре решает сам убрать наиболее опасных своих противников, пока они не сделали этого с ним.

В список устраняемых лиц вошли такие люди, как Аль Капоне и Фрэнк Костелло, но на первом месте стояли Лаки Лучано и Вито Дженовезе. Именно в них Маранзано видел главную опасность для себя… И был недалек от истины.

Узнав о том, что «босс всех боссов» хочет устранить их, Лучано и Дженовезе приняли собственные меры…

…Дон Сальвадоре сидел в своем офисе и ковырял в зубах зубочисткой в ожидании наемника, который должен был прикончить Дженовезе и Лучано.

В дверь постучали. Маранзано послал охранника открыть дверь. Вскоре тот вернулся в сопровождении пятерых мужчин в форме полиции.

-  Полиция, сэр. Они хотят задать вам несколько вопросов.

«Рано или поздно это должно было случиться», - подумал Маранзано.

Но он никак не ожидал, что полиция предпримет такие действия. Двое мужчин зашли к нему в кабинет. Один из них вдруг скрутил ему руки, а другой, выхватив нож, ударил им Маранзано…

Когда «босс всех боссов» уже лежал на полу с десятком ножевых ранений и умирал, один из нападавших подошел к нему.

- Привет от семьи Дженовезе, - сказал он и выстрелил  в Дона Сальвадоре четыре раза…

Расцвет «Коза Ностры».

А тем временем в боевом штабе Лучано шел совет. Здесь решалась судьба «Коза-Ностры».

- Если мы и дальше будем продолжать грызться между собой, рано или поздно мы все погибнем. Или мы сами себя истребим, или это сделает полиция. - Многие из слушавших его членов «семей» согласно кивнули. - Поэтому я предлагаю сделать две вещи: освежить кровь и создать Комиссию…

Решение принято. В тот же вечер было убито более 50 человек - глав «семей», относившихся к старой формации, неприспособленных, по мнению Лучано, к новым временам. Тот день получил название «Сицилийская вечеря».

Так к власти в американской мафии пришел Лаки Лучано. А «Коза Ностра», избавившаяся от бесконечных раздоров, воспряла духом и стала крепнуть буквально на глазах. Еще никогда организованная преступность не достигала таких размеров, как тогда, в 1935 году, и во главе всей этой могучей организации, насчитывающей тысячи членов, стоял Лаки Лучано. А Вито Дженовезе, как его правая рука, стал главой «семьи» Дженовезе…

Травля «королей рэкета».

 Но триумф Лучано был недолог. Общественность, взбудораженная ростом преступности, надавило на правительство, которому пришлось срочно принимать какие-то меры.

На пост специального прокурора Нью-Йорка назначается Томас Дьюи - человек, позже получивший прозвище «гроза рэкетиров». Он преследовал мафию с рвением, граничащим с ненавистью. Тот факт, что в сороковых годах Дьюи дважды баллотировался на пост президента США, уступив не кому-нибудь, а Рузвельту и Трумэну, говорит само за себя: личность прокурора была фантастически популярна. Но это было уже в сороковых, а тогда, в 1935 году, он посадил за решетку самого «Лаки» Лучано на пятьдесят лет.

Расправившись с «Счастливчиком», прокурор Дьюи взялся за его бывшего «капо».  Новоиспеченный «дон» Вито был обвинен в убийстве, и чтобы не сесть в тюрьму, Дженовезе не оставалось ничего другого, как покинуть страну. В 1937 году Вито с двумя чемоданами, набитыми деньгами, бежит в Италию, чтобы на Родине начать все сначала…

Возвращение.

Через восемь лет, выгнанный уже из Италии, Дженовезе возвращается в США.

В тот же день собирается совет «семьи». Дженовезе зол, сосредоточен и готов ко всему.

-Я хочу, - сказал он, - лучших адвокатов, причем сегодня же, пока меня не задержали. Не хочу сидеть в тюрьме ни одного лишнего часа. Пусть внесут залог. Любой.  - Его «капо» ловили каждое слово босса. - Убейте всех свидетелей этого убийства. Через несколько месяцев федералам не останется ничего другого, как закрыть дело…

Все так и случилось. Теперь уже ничто не могло остановить Дженовезе в его новом восхождении на трон «Коза Ностры». И хотя со времени его бегства в Италию прошло восемь лет, в Синдикате мало что изменилось. «Боссом всех» боссов все это время был Фрэнк Костелло,  но слишком многие понимали, что он стал «capo di tutti capi» только благодаря тому, что Лучано посадили в тюрьму, а Дженовезе сбежал в Италию… И бывший «дон» Вито, который уже давно хотел стать действующим «доном», вновь принялся за свою  работу…

Вверх по лестнице, ведущей вниз.

Спустя несколько лет Дженовезе удается убрать одного из главных своих противников, правую руку Фрэнка Костелло - Вилли Мура. Теперь для того, чтобы стать во главе «Коза Ностры», Вито требовался только один удобный случай. И он Дженовезе представился.

В мае 1957 года человек Вито Дженовезе стрелял во Фрэнка Костелло. Тот остался жив, но по понятным соображениям решил подать в отставку. После этого он жил еще долго и, наверное, счастливо - один из немногих «донов», Кастелло умер естественной смертью в 1973 году.

А Вито Дженовезе, как хотел уже многие годы, наконец встал во главе «Коза Ностры». Но такой трон, как это часто и бывает, оказался для него слишком скользким. Уничтожив всех своих крупных врагов и конкурентов, Дженовезе никак не ожидал получить удар с другой, совершенно неожиданной стороны.

Вниз по лестнице, ведущей в никуда.

Анна Петильо, жена Дженовезе, которой надоело терпеть постоянные измены мужа, подала на развод. Но при этом она решила уйти по-итальянски, то есть с большим скандалом. Анна дала показания против Вито, рассказав на суде о преступлениях мужа. Ей показаниями заинтересовалась ФБР, и вскоре сам «дон» Вито и еще четырнадцать его помощников оказывается на скамье подсудимых по обвинению в торговле наркотиками.

Как и положено, они молчали и открещивались от всего. Но среди всех этих мафиози находился человек по имени Джо Валачи.

Он сидел с Дженовезе в одной камере, и однажды днем, когда за «доном» Вито пришли, чтобы перевести его в другое место, «босс всех боссов» подошел к Джо и прошептал ему несколько слов. Кроме бывшего шофера, их не слышала ни одна живая душа.

- Мне кажется, что ты заговорил, Валачи, и рассказал слишком много… Если это окажется правдой, считай, что ты мертвец.

Валачи дернулся, будто его ужалила змея, и отпрыгнул к противоположной стене. Охранник предостерегающе поднял дубинку.

-  Не думай, я оставляю тебя ненадолго, - сказал Дженовезе. - Скоро я передам тебе привет, - добавил он и улыбнулся.

Потом пришла охрана, и «дона» перевели в другой блок тюрьмы. А однажды ночью Джо Валачи обрезком трубы нечаянно убил своего соседа по камере: ему показалось, что того подослал бывший босс, чтобы заставить его замолчать навсегда…

Теперь Валачи вместо нескольких лет тюрьмы грозит смертная казнь. ФБР нажимает на него, и тот нарушает самый главный закон мафии со времен средневековья - закон молчания, «Омерту». Теперь он был обречен - наверное, потому, что являлся самым важным свидетелем за всю историю организованной преступности. По большому, счету, только благодаря ему мир узнал, что такое «Коза Ностра»…

…С тех пор утекло много воды. По приказу «босса всех боссов», продолжавшего руководить «Коза Нострой» из тюрьмы, был убит и «капо» Дженовезе, Тонни Эболи, и любовник его жены Стив Фрэнзе, и много, много кто еще… Никто не знает, принесли ли эти смерти облегчение Вито, но на свободу ему больше выйти не довелось. «Дон» Вито Дженовезе, один из крупнейших мафиози XX века, умер в тюрьме в тщетном ожидании освобождения. Наверное, он до самой смерти ни на секунду не прекращал надеяться, что оказавшись на свободе, он снова сможет начать убивать…

… Даже там, где предательства быть не может, а ты предаешь сам, жди его и не сомневайся: оно придет. И если ты не поскользнешься на дорожке, которую сам же поливаешь кровью, и пойдешь дальше по трупам, то это значит только то, что ты проживешь лишь на секунду больше… или сможешь расплатиться за свои грехи уже на Земле.

Евгений Махлин, семейный психолог, психотерапевт

…Давно умерли и уже давно успели обернуться кучками праха те, кто создавал ее. Их дети, переняв по наследству тяжкую ношу, тоже умерли, не достроив ее до конца … А она - живет. Кажется, что вот сейчас прикоснешься к ней рукой и почувствуешь еле слышное, утяжеленное веками дыхание…

Начало. Зарождение Чуда Света, как бывает довольно часто, происходило очень обыденно: посреди смерти, ненависти и разрушения. В самом разгаре была эпоха «Чжань го», эпоха «Борющихся царств». Продолжалась она без малого двести с лишним лет, с V по III век до н. э., что вовсе не означает, что по истечении этого времени наступили мир и благодать. Просто смерть по старой привычке во время смены эпохи изменила свое название…

А в 259 году до н. э. в лоне одной из самых могущественных царских династий Китая - династии Цинь - родился мальчик, которого назвали Чжэн.

Дождавшись совершеннолетия и вступив на трон, молодой правитель не пожелал сидеть без дела, глупо перебирая челобитные и издавая неисполняемые законы. Молодая кровь его бурлила, требуя другой крови - проливаемой. Собрав по всей стране наиболее талантливых военачальников, тотчас после этого он объявил войну сразу нескольким своим соседям и напал на них, движимый лишь одной целью - объединить страну под началом одного государя - себя…

Ни полководцы, ни армия не подвели императора - уже к 220 году до н. э. Чжэнем было завоевано пять соседних царств. Он провозгласил себя императором всех шести земель и взял себе новое имя - Ши-хуанди, что означает «первый император Китая»…

Видения. Император Цинь Ши-хуанди спал, и снился ему сон. Виделось ему, что появились у него крылья, и воспарил он на крыльях своих над землею. Все выше и выше поднимался он в небо, пока не забрался так высоко, что даже Земля стала представляться ему маленький точкой под ногами. Не разглядел император в этой точке свой прекрасной страны, и ужаснулся этому. И понял император, что должен построить стену, окружающую всю страну, чтобы всегда она была видна отовсюду, и чтобы слава о ней не померкла до конца времен и далее… А проснувшись, сделал все, как решил…

Строительство. Цинь Ши-хуанди не любил тратить время попусту. Немедля были разосланы приказы по всем областям готовиться к строительству: собирать материалы, готовить для работы крестьян, рабов и солдат, закрыть все тюрьмы, а заключенных согнать на великое строительство. Стройка началась…

Стены строились и до Ши-хуанди, за столетия до него, когда почти каждое княжество создавало такую защиту от северных варваров - гуннов, а также от враждебных соседей. Сейчас же император отдал приказ укрепить эти стены, расширить их и соединить между собой.

Высота стен была 6-8 метров, ширина - 5-6 метров. По верху стены могли пройти, не сильно стесняя движения друг друга, пять пехотинцев или же четыре конных всадника. Через каждые 100 метров были дозорные башни, которые высились еще на два-три этажа вверх. В них располагались гарнизоны, хранилась пища и оружие. Всего таких башен на всей Стене было до шестидесяти тысяч. Сигналы от башни к башне передавали при помощи огня и дыма, благодаря чему скорость передачи императорских указов еще никогда не была такой высокой…

Видения. Император Ши-хуанди спал, и снился ему сон. Снилось ему, будто выросли у него крылья, и воспарил он на крыльях своих в самое небо, высоко-высоко, и увидел, как стоится Вань Ли Чан Чен, Великая Стена. Картина это немало радовала его, но недолго. Потому как увидел он: когда на одном конце Стены один отрезок её был готов, в тот же миг на другом её конце такой же отрезок сам собой рушился и разлетался на части. Опечалился император, и не знал он, что сделать ему, чтобы сохранить свою Стену. И когда уже хотел он разрушить её всю, услышал он откуда-то волшебный голос: «Не крепка твоя Стена, потому что нет в ней крови, ибо как только кровь общая скрепляет сердца людей, так и камни между собою только общая кровь скрепить может. И не будет Стена твоя стоять на твоей земле, покуда не оставишь ты в ней десять тысяч рабов и солдат, крестьян и врагов, и прочего люда твоего…» Проснувшись, сделал император все, как решил…

Укрепление. Триста тысяч человек строили Стену. Труд этот был непосильным, и многие умирали. Были восстания, но все они безжалостно подавлялись: недаром император оправил следить за ходом работ своего лучшего полководца Мэн Тяня. Цинь Ши-хуанди отдал приказ всех умерших на строительстве не хоронить, а вмуровывать прямо в Стену. А если же кто-то задумает сбежать, то после поимки его хоронили в Стене заживо.

Сделать это было несложно. Вань Ли Чан Чен, Великая Стена, строилась так: на расстоянии семи метров друг от друга возводились две кирпичные стены, после этого пространство между ними засыпалось землей, а потом эта земля утрамбовывалась так, что становилась крепче камня. Сюда-то и вмуровывали мертвых или еще живых…

Видения. Спит деревенская девушка по имени Мэн Цзянню, и снится ей сон. Снится ей, что были у нее крылья, на которых летала она над землею, но вдруг кто-то отнял их у нее, и осталась она без легкого своего белого оперения. Девушка, не имея более возможности взлететь, опустилась землю, и почувствовала, что кто-то зовет ее. Увидела она, что стоит возле Великой Стены, и Стена эта зовет ее, Мэн, к себе. Подходит она ближе и видит мужа своего, всего в ранах и почти без одежды, и просит он у нее помощи…

Проснулась Мэн Цзянню и поняла: нет больше сил у нее дожидаться мужа. Три года каждый день ждала она, что вернется он из того места, куда увели его солдаты; достроит Стену и вернется. Сердцем чувствовала, что сейчас помощь ему нужна была от нее, не справиться без нее ему… Собрала Мэн теплые вещи и отправилась в путь.

Долго шла она по земле Китая, много видела горя, и пока дошла она до Стены, ее волосы поседели. Подошла она к Вань Ли Чан Чен, и спросила она солдат: где муж мой? И ответили ей: умер он, и похоронен в Стене… Тогда упала на землю Мэн, закричала сильно, а потом долго лежала без движения. А когда поднялась, обратилась она к Небу с мольбой последней, потому как больше ничего в жизни ей не нужно было: «Помоги мне найти моего единственного!»

И услышало Небо ее просьбу, и тотчас разрушилась Великая Стена на целую длину полета стрелы… И закричала тогда Мэн громче прежнего, потому как по пояс оказалась она в костях человеческих: «Как же мне найти останки дорогого моего, единственного?»

И тотчас вновь Небо откликнулось, и возникла верная мысль в голове девушки: порезала себе Мэн палец на руке, да встряхнула рукой порезанной, и кровь ее, та, что стены вовек скрепляла, полетела вся в одну сторону и каплями своими на одних костях вся легла. Тогда поняла Мэн, что перед ней и лежат останки мужа ее. Забрала она их и похоронила… А кровь ее, на кости попавшая, так там, возле Стены, и осталась… И сказало Небо: никогда теперь не быть Великой Стене единым хребтом, и будет рушиться она вечность и даже далее, пока не умрет вся…

Стена. Точной длины Вань Ли Чан Чен никто никогда не знал и теперь уж точно никогда не узнает. За десять лет строительства императору удалось построить 750 километров Великой Стены, но с учетом того, что многое было построено до него, после смерти Цинь Ши-хуанди общая протяженность Стены составила 6500 километров. За последующие века ее длина была увеличена еще на столько же: все последующие императоры считали своим долгом достраивать стены…

Строительство Великой Китайской Стены не прекращалось ни на минуту в течение 2700 лет. Общая длина всех стен, когда бы ты ни было построенных на её месте, составила 50000 километров. Если собрать вместе все материалы, которые использовались для создания этой Стены, и построить новую, толщиной в метр, то ею можно опоясать Земной шар десять раз.

Великая Китайская Стена строилась вплоть до конца царствования династии Мин, до XVII века, после чего, с изобретением пушек, самое величественное творение планеты стало не более, чем никому не внушающим страха полуобвалившимся каменно-земельным валом…

Последняя китайская императорская династия Цинь, вознесшаяся к престолу в 1644 году, словно следуя пророчеству, забыло о Стене, позволив врагам, ветру и песку год за годом убивать ее, что продолжалось почти триста лет. Но пережить Вань Ли Чан Чен династии Цинь не удалось - она перестала существовать как царствующая в 1911 году. И хотя большая часть Великой Китайской Стены разрушена (оставшиеся участки  - ничто по сравнению с 13.500 километровым хребтом), она все равно жива. Почему?

Потому что Стена - это символ. Божественной Нитью называли Великую Стену китайцы, потому как нить эта, словно разноцветные лоскутки, соединяла между собой разрозненные царства. Словно символ единения, единства нации стала Стена для китайского народа.

Но что же это за символ единения, если его называют самым длинным кладбищем мира? Что это за нация, чтобы объединить которую, нужно замуровать в Стену миллион человек?

Вопросы, вопросы… Каковы бы они не были, символ - любой - все равно выше этих вопросов; он выше наших оценок, какими бы они не были. Возвышаясь над людьми тысячи лет, он, этот символ, наверное, заслужил это право… А мы можем смотреть на него и восхищаться им с высоты птичьего полета, с той высоты, с которой взирал когда-то на Стену император Цинь Ши-хуанди. С высоты, на которую нам самим никогда в жизни не взлететь…

P. S. Все видения - на совести автора

Евгений Махлин, семейный психолог, психотерапевт